сентябрь /октябрь /ноябрь

.GURNAL.RU Редакция
CОБЫТИЯ ИНТЕРВЬЮ ОТЕЧЕСТВЕННЫЕ КАРТИНКИ ОБЗОРЫ/ КНИГИ ФИЛЬМЫ СD

 

от редактора 2004 ДЕКАБРЬ >> Митя Чекалов. Пнин-2. Микроинтервью и отрывок из романа/. Сергей Бразилия / Антисоциальная личность / Время секса с олигархом или 10 десять способов уложить олигарха в постель Яна Красовская Марина Ковалева-Новикова. Книжный обзор / Кино и видео c Дмитрием Генераловым/ Александр в ожидании Оскара / Что смотреть в декабре >> Михаил Стрельцов / Фотографии к подписям: Катя Компот / Павел Крусанов Гаврило Принцип: объединение или смерть Павел Симонов / По имени "Супер"/ Муля, Попят на дискотеке. Комикс / Какие фильмы не пропустить по ТВ на неделе/ на сайте и подписка

Подписаться >>

 

Только для подписчиков :

Испытание в тропиках 2004 /
Rainforest challenge 2004
Шоу транссексуалов на Сhanel4
/
Большая Мама /
Покидая храмы /
- Это наш рынок, и, это наш шанс!

Марина Ковалева-Новикова

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Читать в декабре

 

 

 

 

 

Пелевин В. Священная книга оборотня: Роман.-М.; Изд.-во ЭКСМО, 2004.

Ранние рассказы Виктора Пелевина уже проходят в школе и, думаю, будут проходить в будущем, но это в старших классах и факультативно. А теперь появился роман, который можно будет смело переложить в серию сказок для младшего школьного возраста, как в своё время были переложены, например, "Путешествия в некоторые отдаленные страны света Лемюэля Гулливера, сначала хирурга, а потом капитана нескольких кораблей". И будут ребята на факультативных уроках литературы читать о приключениях английского доктора, созданных когда-то вовсе не как приключения, а масштабная сатира, обнаруживающая всё несовершенство современного общества. А где-нибудь в третьей четверти в обязательной программе пара уроков будут посвящены изучению забавным фантасмагорическим приключениям лисы-оборотня А Хули в современной Москве, где такому необычному существу не находится иного способа выживания и метода познания мира кроме проституции. Имя, естественно приходится скрывать, разве способны обычные людишки понять, что оно появилось гораздо раньше, чем убогий язык, на котором они говорят, и означает всего лишь Лиса А. Видимо, в переложении для детей придётся пойти на компромисс, хотя покажите мне ребёнка старше шести лет незнакомого с упомянутым сочетанием букв.
В своём новом, обреченном стать культовым, романе Виктор Пелевин предлагает нам "бесхвостым обезьянам" взглянуть на собственное убожество, недальновидность, тупость и прочие "достоинства" глазами лисы с высокомерием достойным гения или Джонатана Свифта. "Священная книга", согласно предисловию, была обнаружена в Битцевском парке и тут же раскритикована и осмеяна так называемыми "первыми лицами" или авторитетами, если угодно. Создатель Гулливера тоже подкинул рукопись издателю анонимно. Кто-то боялся или боится быть побитым толпой этих самых "бесхвостых обезьян", высмеивая все реалии нашего сегодняшнего бытия от Юкоса и оборотней в погонах, один из которых Саша Серый покорил ненадолго сердце героини и подпустил её совсем близко, до маниакальной жажды русского человека служить неважно каким "органам". Но, слава богу, на свете есть Лисы (некое альтерэго автора), нравственные и интеллектуальные мерила, милостиво позволяющие взглянуть на мир их чуть раскосыми глазами, иначе мы совершенно запутались бы в серьёзности происходящего У А Хули есть много сестер: мы знакомимся с И Хули и Е Хули - одна танцует и обслуживает клиентов в массажных салонах Тайланда, другая охотится на английских аристократов где- в окрестностях Лондона. Это у лис такое национальное развлечение. И стремиться приехать в Россию к А, а Е отговаривает А от переезда в Лондон, потому что нигде настоящему оборотню не живётся лучше, чем у нас и нигде ему не живётся хуже, чем здесь. Хорошо там, где нас нет, и нигде нет места мудрецу. Впрочем автор не позволяет читателю ни упасть в пропасть отчаяния от осознания собственной посредственности и несвободы, ни погрузиться в бездну депрессии, от понимания того, что семейное счастье тоже не дарит уюта и покоя, а превращает свободную личность (метафора - необузданный волк-оборотень) в слугу обыденности. Роман утешает и завораживает новым набором "священных" сутр ("да, азиаты мы") от пророка Виктора Пелевина, последний десяток лет несущего в наш абсурдный мир и хаос наших незрелых умов истину об эфемерности всего сущего, что всё происходящее - лишь плод нашего восприятия в пустоте великой Истины, а Истина - молчание. Что что, а приворожить этот носитель буддистских истин от постмодернизма умеет виртуозно, как никто другой, притчами закидает, мудростью завалит и, глядишь, кого-то да приведёт к ожидаемому, пусть и не вечному спасению. Так что, любезный читатель, как говаривал Михалыч, один из героев уж и не знаю, кем написанного романа, "встретишь Будду - не дай себя развести" и пстарайся оставаться не слепой собакой, которая смотрит на палку, а остроглазым львом, не сводящим взгляда с того, кто эту палку кинул. Рецепт годится для чтения любой культовой книги.

 

 

 

Манкелль Х. Перед заморозками: Роман \ Пер. со шведского С. Штерна.- М.; Иностранка, 2004.


Молодая женщина Линда Валландер только что окончила курс и готовится стать полицейским, как отец. Только у неё в перспективе не интересные расследования и разгадки чудовищных тайн, то чем занимается Курт Валландер постоянный герой романов мало известного и любимого на родине автора детективов Хеннинга Манкелля, а патрулирование улиц, семейные драки, пьяные пешеходы и водители - рутина провинциальной жизни грозит героине в ближайшие годы службы. Но судьба неожиданно втягивает Линду в расследование, которое ведет отец. Сначала бесследно исчезает её лучшая подруга Анна. Всегда отличавшаяся здравомыслием и пунктуальностью, она сначала рассказывает, что видела в соседнем городке своего отца, пропавшего двадцать четыре года назад, а на следующий день не приходит на встречу. Одновременно с этим какой-то сумасшедший поджигает лебедей, телёнка и целый зоомагазин в окрестностях Истада, родного городка героини, а полиция обнаруживает отрубленную голову и сложенные как будто в молитве руки некой Биргитты Медберг ( ох уж эти шведские имена собственные, они так же поэтичны и таинственны, как и трудно произносимы), пожилой дамы, изучавшей старинные тропы и упомянутой в дневнике пропавшей подруги. Линда чувствует, что все эти преступления как-то связаны друг с другом. Но пока она не поступила на службу и живет вместе с отцом, с которым не ладит, потому что согласно Ингмару Бергману современной молодой шведской женщине полагается не ладить с родителями, комплексовать и время от времени прибегать к актам самоуничтожения. Непростые отношения Линды с окружающим миром - никто не принимает всерьёз её подозрения - тормозят расследование и добавляют ему напряжения. И когда она готова отступиться, тем более, что подруга возвращается так же неожиданно, как и пропадает, злодеяния вдруг обрушиваются на тихий северный городок и его окрестности.
У Манкелля преступления не происходят случайно, семена сегодняшних злодеяний посеяны давно и прорастают из прошлого постепенно подтачивая жизнь всех героев, неожиданно расцветая уродливыми цветами и разрожаясь гнилыми плодами каких-то казалось бы нечеловеческих злодейств. Автор постоянно напоминает нам, что убийство всегда уродливо, и никакие высокие цели не способны сделать его прекрасным и оправданным. За двадцать четыре года до описываемых в романе событий лже-проповедник заманил в гнилые южноамериканские болота свою паству. Обещая новую прекрасную жизнь. Но путь в рай леал через массовое даже не самоубийство, а уничтожение беззащитны и нчего не ведающих женщин и детей. И теперь, много лет спустя, Линда и Курт сталкиваются с не менее страшными последствиями, новым разрушительным крестовым походом, в который выступил один из выживших в той давней бойне и возомнивший себя подлинным творцом Божьей Воли сумасшедшим. Как и в предшествующем романе "Возвращение танцмейстера",Хеннинг Манкелль завораживает читателя, создавая атмосферу нарастающей тревоги, ужаса перед неизбежной, как северные заморозки, трагедией, ещё более страшной оттого, что мы видим преступника и преследователя одновременно и осознаём, что преступление совершается вовсе не так случайно и неожиданно, как хотелось бы думать и верить.

 

 

Бас Х. Трактат о похмелье: Роман \ Пер. с исп. Т. Машкова - М.; Махаон, 2004.


12 декабря, дни рождения многочисленных друзей, Рождество и Новый год, в конце концов, - в декабре множество праздников, которые нельзя не отметить. Но прежде чем сесть за праздничный стол, из-за которого вы планируете выползти или быть вынесенными добрыми соседями, рекомендую познакомиться с трактатом Хуана Баса, потому что "роман" определение, думаю, не авторское, а издательское. Это настоящий Трактат со всех сторон, подробно, с живописными и не очень нюансами , исследующий утреннее послевкусие праздника. Французы называют его "деревянная морда", немцы - "потеющим мозгом", норвежцы говорят, что у них "столяры в голове", а чилийцы утверждают, что это не столяры, а топор, мы же именуем похмельем. А у итальянцев и аргентинцев нет имени этому явлению. "Может, как раз в Буэнос-Айресе и находится утраченный рай?" Автор делится опытом, чего не следует делать, когда тебе кажется, что кошки топают как слоны, и чем стоило бы заняться именно в этот момент, как избавиться от настойчивого звона в голове и стоит ли это делать. Он досконально изучил и классифицировал это любопытное, как оказалось, явление, уходящее корнями в глубокую древность. В весьма достойной псевдонаучной манере и с присущим ему остроумием Бас не советует летать самолётом, ездить в общественном транспорте, спорить с женой, боже упаси, ходить в луна-парк, не смотреть и не слушать смешных вещей. От чтения этой книги не стоит отказываться и посвятить беспросветное постпраздничное утро, когда всё равно не удастся совершить ничего продуктивного ( даже посещение врача не рекомендуется) тому, чтобы выяснить к какому классу или подклассу принадлежит твой собственный синдром. Это может стать увлекательной игрой и для страдающих собутыльников. Наверняка, где-то рядом найдутся жертвы "похмелья-амнезии" (счастливчики!), если заглянуть на кухню, там, в районе холодильника кого-то мучает "прожорливое похмелье". Если туалет заперт изнутри, то смотрите страницу 228 и не беспокойте друга по пустякам, лучше постарайтесь не подпускать к окну и заберите ножи у склонных к похмелью "суицидальному". А вот "созерцательных" можно оставить глядеть в потолок, их состояние вполне может преобразиться в "творческое", о котором с таким тонким знанием дела повествует автор.
Хуан Бас профессиональный киносценарист. В своё время пописывал для журналов "Плейбой" и "Пентхауз", где и опубликовал свои первые рассказы. Этим, казалось бы, легкомысленным журналам принадлежит слава первооткрывателей многих замечательных авторов, как издательству "Махаон" заслуга знакомства российского читателя с творчеством Карен Бликсен, Федерико Андахази, Хуаном Басом - писателями, которые, может быть, и не совершили переворота в мировой литературе, но подарили образцы прекрасного отточенного стиля, блестящей стилизации, умной и тонкой игры. В 2003 году тот же "Махаон" выпустил сборник рассказов Баса "Таверна трёх обезьян", где все истории, трагедии и фарсы, разворачивались вокруг покера. Именно этот сборник был отмечен критикой, но, на мой взгляд, он получил не менее достойное продолжение. Человеческие слабости во все времена были увлекательным предметом для талантливого пера, особенно если его обладатель сам не чужд земных удовольствий.


 

Мур Кристофер Агнец. Евангелие от Шмяка, друга детства Иисуса Христа: Роман / Пер. с англ. М. Немцова.- М. ; Фантом Пресс, 2004.


Все четыре евангелиста очень мало сообщают о детских и юношеских годах самого известного в мире человека. А ему, оказывается, были не чужды слабости, страсти, сомнения. Об этом сначала как-то непринято было писать и говорить. Искушения худо бедно изучены, а вот о чувствах и переживаниях тех, кто был рядом и, возможно поддержал Его в на трудном пути. Может быть, не так уж Он был и одинок? Меньше всего поисков ответа на этот вопрос стоило ожидать от автора "Ящера страсти из бухты грусти" и "Практического демоноводства". Если верить автобиографии, (а, познакомившись с талантливым и острым, как бритва, пером Кристофера Мура, я бы не стала этого делать) Кристофер Мур сменил множество профессий. Работал даже на керамической фабрике, где лепил статуэтки на библейские темы и однажды изготовил младенца Иисуса с личиком негодяя. Не тогда ли его посетила идея Пятого Евангелия от Шмяка, чьё полное имя Левий бар Алфей история не сохранила. Возможно, она бы вообще никаких сведений о нём не сохранила, если бы в эпоху всеобщего неверия в небесной канцелярии не было бы принято решение несколько очеловечить канонический образ и воскресить самого близкого друга Христа, дабы он поведал историю своей дружбы с Мессией.
С младенчества Джошуа, именно так тогда звали Ииисуса, убеждали, что он избран, засыпали пророчествами. Он знал, что папа у него не простой плотник, поэтому того, который кормил его , благодаря умению обрабатывать дерево, слушаться не желал. Да и мама у него была малость не в себе, как утверждал Шмяк, всё какими-то загадками да прорицаниями объяснялась. Только вот почему именно его избрали и как быть этим самым Спасителем, никто не мог научить тринадцатилетнего мальчика. Для чего ему умение оживлять ящериц, достаточно только засунуть одну из них в рот? С людьми поначалу хуже выходило, но это, как оказалось вопрос времени. Кобры тоже за ним едва ли не толпами ходили и не причиняли никакого вреда. И только верный Шмяк всегда был рядом, спасал друга от фарисейской казни и объявления лжепророком, прикрывая "чудачества" будущего Мессии с деликатностью и юмором, неуместной для дурака, каковым его было принято считать, и парадоксальной для, задуманной Кристофером Муром, антиклирикальной сатиры. И поначалу совсем не понятно, кто из них: Сын Божий или его недалёкий приятель наделён большим даром любви к ближнему, проницательностью и жаждой познания. Возможно Шмяк-то кое в чём поспособнее своего великого друга, только таланты свои он слишком шедро растрачивал на отдельные человеческие особи, а не человечество. Джошуа-то всё больше "Кто я?", "Зачем я?", "Почему Бог не отвечает мне?". Опять же нерадивый представитель ангельского сословия (если верить Шмяку, а он вполне убедителен, эти ребята не отличаются расторопностью и самостоятельность мысли - сказывается многовековая привычка исполнять чужую волю) запоздал с Благовещением лет на десять, а то и больше. Перекинулся в карты с Михаилом, кто же знал, что на земле столько времени прошло. А Шмяк тем временем своего правдивого друга то от римской плети прикроет, то от папашиного гнева спасёт, да ещё и первого аппостола Варфоломя у колодца ему подберёт. Это ведь у Марка он рыбак, а на самом деле деревенским дурачком подрабатывал. Бродил по Назарету и попрошайничал, пока Шмяк его не разговорил и не выяснил, что тот не простой бродяга, а настоящий киник и последователь Диогена. А, когда не найдя себя в родных краях, отправляется юный мессия на восток, где во все времена и поныне отыскиваются ответы на все вопросы, верный друг не в силах его оставить, "пропадёт ведь со своей честностью", кто-то должен был за него врать. И отправляются они в долгие странствия: Божий сын для постижения глубин Духа, а сын каменотёса безо всякого сожаления оставляет семейное ремесло для изучения "извивов плоти". Разными извилистыми путями, один по небу духовных исканий, другой по твёрдому грунту страстей человеческих приходят они к одному и тому же - чуть больше любви и внимания друг к другу не помешают ни гениям, ни злодеям: ни избранным, ни посредственностям. И когда света и тепла в мире прибавится, вторым откроется болше возможностей стать лучше, а первым будет легче обрести искомое. Оно может оказаться совсем рядом и на Восток ходить не надо, сандалии стаптывать, да посохи стирать…
Некий Билл Фитцхью сказал о романе, что если бы в церкви рассказывали эту версию, он бы ходил туда чаще. Лет через сто, пожалуй, это станет возможно. Такого уважительного и деликатного отношения к предмету сатиры мне встречать не доводилось. Боюсь, талантом и скандальность выбранной темы завоюет таки мудрый насмешник Кристофер Мур себе место в пантеоне, где-то рядом с Джонатаном Свифтом. Спешите приобрести первое издание.

 

Остер Пол Ночь оракула: Роман. - М.: Изд.-во ЭКСМО; СПб. Изд.-во ДОМИНО, 2004.
Серия "Игра в классику".

Писатель Сидни Орр выписывается из больницы и постепенно возвращается к нормальной жизни после изнурительной болезни. Однажды, совершая одну из своих уже довольно продолжительных прогулок по любимому им Нью-Йорку, где-то в Бруклине он набредает на маленькую китайскую лавочку канцелярских принадлежностей с громким названием "Бумажный дворец" и покупает там неожиданно приворожившую его португальскую синюю тетрадь. Так же неожиданно покупка вдохновляет его, давно не бравшего в руки перо, на новый роман. Вспоминается давно задуманный сюжет, и первые страницы заполняются набросками нового произведения о человеке, который решает начать всё заново и попадает в западню собственного безумного замысла. Сидни наделяет персонажей романа чертами своих близких, описывает знакомые места, тем самым, отдавая дань тем, кто, как ему кажется, привнёс свет и радость в его жизнь. Но тут же что-то странное начинает происходить вокруг: друг, когда-то подсказавший ему сюжет, заболевает, причём гораздо тяжелее, чем показалось сначала, любимая жена начинает вести себя очень странно, как будто постоянно, ища повод для ссоры, а китайская лавочка и вовсе исчезает. И чем легче и вдохновеннее автору пишется, тем туже затягивается узел проблем. Творение вытесняет реальную жизнь куда-то на второй план. Пол Остер отправляет в сноски историю знакомства, любви своего героя и его жены, увлекая читателя приключениями Ника Боуэна, которого едва не убил упавший с крыши кусок лепнины в форме головы химеры, после чего, никого не предупредив, он уезжает в чужой город, где его никто не знает и пытается начать новую жизнь. Но именно разрыв с прошлым, со старыми знакомыми, надоевшей женой, попытка обрести новую любовь, не окончив прежней и губит героя романа писателя Сидни Орра, и не только героя, но и сам роман. Сюжет заходит в тупик. В тойже ситуации оказывается и сам автор, когда пытаясь начать после болезни новую жизнь, перечеркивает не только своё прошлое, но оказывается от попыток отыскать там причины своих нынешних проблем. Отношения с женой Грейс осложняются, друг и уважаемый писатель Джон Траузе ведёт себя очень странно. Но ничто не настораживает Сидни. Он как слепой упрямо пытается быть счастливым и уравновешенным, отдавая все силы своему творению. И только, когда загадочная синяя тетрадь окончательно отказывает во вдохновении, он находит в себе силы отречься от вымысла и взглянуть на прошлое близких ему людей не только своими глазами, у каждого из них оказалась своя, не только светлая история. У всех где-то в нижнем ящике лежит альбом со старыми фотографиями, способный поведать многое. Мистическая притча оборачивается ярким, напряженным и необъяснимо реальным финалом-осознанием того, что даже для писателя не существует чистого листа. Даже талантливый творец не может перечеркнуть свои ошибки, а только обратить их в богатство опыта. Капризы памяти способны сбить с пути даже самую сильную и яркую мысль, завести в тупик даже очень талантливое начинание и создать непредсказуемую ситуацию. Так что не спешите выбрасывать юношеские дневники, старые фотографии и скидывать в "корзину" файлы с набросками, возможно завтра они примирят вас с самими собой и там найдутся ответы на пока неактуальные вопросы.

 

Уоллес Д. Крупная рыба: Роман / Пер. с англ. В. Минушина. - СПб. Азбука, 2004.

Да, это тот самый роман, по мотивам которого Тим Бёртон снял не лучшую свою фантазию о том, что неверия нужно остерегаться, любая выдумка может оказаться правдой. И, читая роман, до самого финала немного опасаешься, что на похороны Эдварда Блума прибудут великаны, двухголовые женщины и прочие плоды его вымыслов. А в романе они пострашнее и помрачнее киношных, потому как обитают не в радужном мире, где поля нарциссов появляются за одну ночь и по стране разбросаны города населенные абсолютно счастливыми людьми. К тому же персонажи, выдуманные Уоллесом и его Блумом вовсе не стремятся адаптироваться в так называемой нормальной жизни. Главный герои умирает на страницах романа четыре раза и не умирает вовсе: и т, и другое проделывает с шутками и прибаутками, как и полагается настоящему герою. Он колесит по стране, не только даря радость и счастье, но кровью и потом зарабатывая право на ночлег и заботу. Правда, лавка приютившего его старика начинает тут же процветать, достаточно Блуму всего лишь бросить зерно идеи о рекламе на непаханое поле захолустного невежества. Но далеко не всегда оставляет он за спиной счастливые дома и благодарных людей, иногда там плещется море отчаяния; не всем встреченным им достаточно простого обывательского благополучия, чтобы их спасли от банкротства. Однажды он в своих путешествиях встретил Дженни, для которой у него в сердце осталось слишком мало места. За спиной даже самого мудрого человека часто поблёскивают осколки разбитых судеб.
В романе Эдвард почти не совершает чудес и подвигов, хотя возможно его сыну Уильяму стало известно далеко не всё о его легендарном отце. Но даже для завоевания самой красивой девушки волшебства не потребовалось, а всего лишь хороший автомобиль, чтобы обогнать соперника, выдержка и крепкие кулаки - комплект достоинств настоящего американского героя кино пятидесятых-шестидесятых годов, светлому времени. Автор посвящает свой небольшой эпос собственному отцу и с нежностью оглядывается на времена его юности и собственного детства. Историю Эдварда Блума рассказывает его сын Уильям, обычный сын необыкновенного человека, если и не героя, то талантливого чудака и фантазёра откуда-то из одного мира с Форрестом Гампом, мира американского мифа. Такие люди не мужественно и с трудом, а легко преодолевают все испытания и достигают высот. Их слабости забываются, и они становятся примерами для подражания, лучшими во всём: знают больше всех самых смешных анекдотов, а сами работаю в отделе женского белья и могут удовлетворить даже самую строптивую покупательницу, впрочем успех весьма сомнителен, достигается он в процессе весьма неблагозвучных интриг. Эдвард "говорит с братьями меньшими" и может справиться с со страшным зверем. однажды он спас свой квартал от огромного чёрного пса, терроризировавшего соседей. Он, как Орфей из ада, с кровью вырывается из железных когтей посредственности и крепких пут обыденности. В 17 лет он уходит из дома, не покидать который умоляют его родители. Но из родных мест в большой мир ведёт только одна дорога - представляете, в какой глуши он родился - и ведёт она через затерянный в болотах город, туда легко попасть но никому не удалось его покинуть. Все жители там похожи друг на друга в своём уродстве. Единственная возможность уйти оттуда - не сделаться таким же, как они, не дав охраняющему город Церберу клеймить себя, а четвероногие, как известно для Эдварда не проблема. Это один из его многочисленных талантов. Сколько ему ещё предстоит открыть в себе и в этом мире, прежде чем покинуть его, обратившись в Крупную рыбу.
Дэниел Уоллес допускает, что героев много, они среди нас, или среди них, и от этого роман написанный в1998 году звучит особенно трагично, - года через три героев не хватит, никто не сможет остановить "чёрного пса" (прошу прощения за политическую некорректность). Впрочем, благодаря тому страшному дню, много лет всё созданное до 11 сентября либо отправится на литературную свалку, либо будет звучать пророчеством. Остаётся надеяться, что герои всё же не переведутся, и хотя бы несколько миллионов детей в мире будут засыпать под папины истории с убеждением, что их рассказывает самый мудрый и сильный человек на свете, а вырастая, посвящать этому человеку хотя бы одну талантливую книгу.


Connection with the database couldn't be made.
Access denied for user 'gurnal'@'localhost' (using password: YES)